Юра Яковлев. Памяти моего первого гитариста посвящается...

3 сентября 2016г. на 62 году жизни не стало Юры Яковлева, моего первого гитариста.

Мы с Юрой познакомились в 1999г., благодаря Косте Шарудину, о котором я тоже писала и которого тоже, увы, нет с нами. Костя рекомендовал мне Юру как лучшего.

Я не смогу подробно пересказать биографию Юры до нашего знакомства, ее куда лучше знают его более давние близкие друзья и родные. Но скажу, что Юра прошел очень непростую и вместе с тем богатую на события историю. Он происходил из очень интересной семьи, очень гордился отцом, героем и моряком. Юра немало путешествовал, был в Средней Азии, гастролировал в Европе с цыганами. Знал много интереснейших людей, тому лишнее подтверждение и наша общая дружба с Костей Шарудиным, и съемки на канале "Культура" в передаче композитора и актера Алексея Заливалова, и сотрудничество с Малым Драматическим театром (Театр Европы), и многое другое. Юра был авторитетной фигурой среди того узкого и по сути элитарного круга фанатов фламенко в Питере, которые заложили первый камень в историю этого искусства у нас задолго до появления танцевальных студий и широкого распространения фламенко как популярного хобби. Отсюда наше общее бережное отношение к информации, которая доставалась по крупицам, страсть к ее самостоятельному поиску, а также смелость в том, чтобы открывать новое на пустом по сути месте. Мы, рожденные за железным занавесом, были влюблены во фламенко той любовью, какой способны любить люди, безответно влюбленные десятками лет, терпеливые и преданные. У нас не было интернета, зато мы даже в пыльных читальных залах и в пиратских ларьках могли найти такое, что никому вокруг в голову не приходило. Нашим главным козырем были и будут чутье и страсть.

С Юрой мы нашли общий язык сразу, это был очень яркий период, когда казалось, что весь пазл потихоньку складывается. Я тогда только что приехала из Испании, где тогда училась фламенко у хореографа Мартина Варгаса, тоже став одной из его последних учениц. Увы, мы с Мартином общались не так долго, как хотелось, но для меня это был огромный шаг вперёд. С новыми знаниями я пришла к Юре, который, как многие российские гитаристы в то время, умел играть фламенко больше по нотам как солист, не зная, по каким законам строится аккомпанемент танцу. Но у него было большое желание работать над этим, его сильно впечатлило и то, как танцевала я. Тогда никто в нашем городе не владел этой стилистикой, этими знаниями, поэтому мы были первыми во всех смыслах. Вскоре к нам присоединился ещё один гитарист Серёжа Чурсин, который позднее уехал жить за границу и в общем-то и в те времена жил не только гитарой. Он работал в строительстве, кормил семью, играл лишь в свободное время, поэтому основным в творческих вопросах мы занимались именно с Юрой. Думаю, что если бы мне попался тогда другой гитарист, не столь умелый, преданный делу и понимающий, как Юра, то я попросту не смогла бы тогда развиваться и создавать то, что хотела.

Юра приносил всякие ноты и готовые куски, а я подбирала эти фрагменты под структуру танцев, как выученных, так и сочиненных мной. Это было фактически как изобретение колеса заново: то, что нам не объясняли испанцы, мы просто открывали через практический опыт, слух, интуицию и лишь потом уже подтверждали на практике, а также получая новую информацию от моих испанских учителей.

Но было главное: мы были первыми. Мы первые в нашем городе начали собирать хореографическую и музыкальную структуру живых номеров фламенко. Разбирались в том, как должна звучать энтрада, эскобилья... Это был очень сложный путь по нехоженым тропам. Особенно он сложен был в те времена, когда в стране только что случился дефолт и ездить учиться в Испанию было крайне сложной задачей.

Тем не менее, у нас тогда был продюсер, который наобещал нам с три короба и как бы готовил с нами целое шоу. До сих пор у меня где-то на полке лежит его забавный бизнес-план как напоминание о наивной молодости.:) Собственно этот продюсер появился в моей жизни как раз перед тем, как мы познакомились с Юрой, и во многом поэтому мы и сформировали тогда целую команду. Представьте: в один прекрасный день у вас дома раздается звонок, вы берете трубку и слышите оттуда: «Здравствуйте! Я — продюсер! Я хочу сделать с вами шоу, точнее, фламенко-супер-шоу и ищу спонсоров». Это не шутка, это именно так и звучало. Не возьмусь точно сказать, каков был процент в этом дяденьке от идеалиста и каков процент от не очень искреннего дельца, но факт был в том, что он попросту не был крупной фигурой. Спасибо ему, что он нас познакомил с какой-то частью интересных людей, вдохновил, но продвинуть какое-то супер-шоу он несомненно не мог. Да и едва ли имел настоящие об этом представления.

Надо сказать, что пока мы полностью не разочаровались в том дяденьке, я верила в то, что обещанное возможно, а рядом со мной начинали в известной мере верить и другие. Я не буду рассказывать подробно историю этого проекта, но это был яркий период в моей жизни. Именно тогда мы сделали наши самые лучшие танцы по тем временам. Они, естественно, и близко не сравнятся по уровню с нынешними, однако они до сих пор актуальны тем, что в этих танцах были идеи, драматургия, стиль, которые их выделяли. Все это делалось под гитару Юры в первую очередь. Вскоре я привезла в Питер первый кахон, на который мы посадили ученика Юры - Лешу Ерофеева. Мы собирались и репетировали у меня в школе. Ко мне в школу приезжали репетировать студенты-актеры, в части танцев участвовали школьники. Вскоре у меня там была самая насыщенная фламенко-деятельность, какую можно было представить в те времена в Питере. Юру даже официально взяли в нашу школу на работу в качестве концертмейстера при ансамбле. Платили копейки, но это было хорошим бонусом и стимулом для регулярной совместной работы. Поэтому развивалась не только я сама и мои танцы, но развивался детский ансамбль. Это было его золотое время.

Чтобы рекламировать наш проект, мы тогда совершили ещё один, как нам казалось тогда, прорыв: сняли демо-видео с фрагментами наших танцев. Дело в том, что в то время снять качественное видео на хорошую камеру можно было только у профессионала. Нужно было найти оператора, хорошо заплатить, монтаж тоже делал он. Я тогда не только не владела монтажом, но даже не умела обращаться с компьютером, которого у меня ещё не было. Я не пользовалась интернетом. Это был другой век.:))) Поэтому снять видео у настоящего оператора и смонтировать ролик даже с некоей минимальной компьютерной графикой - это казалось какой-то голливудской роскошью. Сейчас мне смешно его пересматривать, настолько наивно там многое выглядит, я сама могу сделать видео лучше, но тогда у нас были серьёзные съёмки и подготовка. Даже многие костюмы мы сшили специально к этому моменту.

Помню, как моя студентка (а ныне актриса) Аня Белова приезжала ко мне домой шить костюмы себе, девочкам и гитаристам. Наряды были не самые мудреные, сейчас я шью в десять раз более сложные вещи. Но тогда и опыта было меньше, и время поджимало. Помню, как мы наспех кроили рубашки для гитаристов и на одной из них напортачили с рукавами, выкроив два левых, переделывали. В тот момент я так и не дошила рубашку Юре, мы сделали только на Сережу, а Юре, как достаточно худому, Аня принесла рубашку своего мужа. В ней он и снимался.

От съёмок этого ролика фактически остались одни из немногих снимков нашей с Юрой совместной работы, кадры, вытащенные прямо из видео.

В гримерке после одного корпоратива:

Были ещё видео с концертов в школе и на разных площадках, плюс ныне уже по сути легендарные в рамках нашей деятельности выступления на первых фламенко-фестивалях в Питере.

Пожалуй, на тех первых фестивалях в итоге и завершился наш «золотой век». Потом потихоньку начался спад.

Сложно описать, в чем причина. Она была многогранной. В первую очередь не оправдались все надежды не только на шоу, но вообще на какую-либо коммерческую деятельность на сцене. Музыканты хотели зарабатывать хотя бы в ресторанах и на корпоративах, а у меня не было желания слишком много работать в злачных местах. Я соглашалась в основном на дорогие клубы и отели, как на разовые заработки. Садиться же в средний кабак и плясать для публики за столами мне тогда казалось ужасно вульгарным и даже небезопасным делом. Ещё только отгремели 90-е, повсюду говорили, что в клубах клиенты могут приставать к женщинам, непристойно себя вести. Я ото всего этого хотела держаться подальше и наивно ждала, что найдётся добрый спонсор, который поможет зарабатывать на большой сцене. Мне было всего 25, я была тогда по сути ребёнком.

Вторая причина - школа как место, где тоже творческие настроения стали идти на спад. Стоит понимать, что общеобразовательное учреждение редко бывает заинтересовано в том, чтобы развивать театр профессионального уровня, школе достаточно иметь обычные кружки для детей и вовсе необязательно при этом держать аккомпаниаторов. В определенный момент они перестали выделять средства на музыкантов. Надо сказать, иногда даже три копейки играют огромную роль: человек, который видит, что ему не будут платить ни в каком виде, попросту не хочет приходить лишний раз, он не чувствует себя нужным.

Третья причина в самом Юре. В какой-то момент у него все больше стало нарастать желание отойти от дел. Он перестал играть не только мне, но перестал сотрудничать со всеми людьми и организациями, с которыми он имел дело. Костя Шарудин был экстраверт, который был очень общителен до последнего дня, несмотря на то, что он не мог никуда выходить из-за здоровья, он находил возможным висеть часами на телефоне, приглашать посетителей. Юра в этом смысле полная его противоположность: интроверт, которому нравилось уезжать на лето в лес и на Ладогу, в том числе совсем одному. Чем старше он становился, тем больше он уходил в себя. Если у Кости большая и дружная семья, то Юра был одиночкой. Он был очень красивым мужчиной, который пользовался большим успехом у противоположного пола. Однако постепенно он стал почти отшельником. И это был его осознанный выбор.

Юра в чем-то больше похож на меня. Такова неразрешимая проблема всех истинных интровертов. С годами мы становимся все более усталыми от взаимодействия с внешним миром, в котором надо за что-то бороться, дёргаться и рефлексировать.

Поэтому если Костя бросил курить и боролся с болезнью, то про здоровье Юры лишь смутно догадывались отдельные его ученики, которые единственные были близки с ним в последнее время. Юра жил замкнутой, но духовной жизнью и уже не хотел лишней суеты. В чем я его, признаться, понимаю. Несмотря на то, что в отличие от Юры я по натуре не только интроверт, но и завоеватель. Поэтому во времена, когда ему больше хотелось медитировать в одиночестве, я продолжала идти к тем идеалистическим целям, которых нам вместе не удалось достичь. Однако вместе с тем я хорошо могу понять его выбор.

Мы с ним в чем-то друг друга стоили. Я была слишком интровертной, чтобы суметь продвинуть наше дело на тот уровень, где оно было бы не только творчеством, но и прибыльным делом. А Юра был слишком интровертным, чтобы в его возрасте тянуть на себе весь накал активной сценической жизни со всеми ее нагрузками, нервами и борьбой. Он просто устал... Юра был чувствительным, ироничным, мечтательным, а потому легко утомлявшимся от суеты. Он был забавным типом и именно поэтому уязвимым, хрупким, а потому уходившим от лишних нагрузок на психику. Но художнику это простительно.:) Картинка, которую я в свое время в шутку сделала из его фото, тоже одна из немногих сохранившихся памятных фотографий:

Я работала потом с разными музыкантами и музыкальными группами, я танцевала не только фламенко, было много интересного, но не было одного: у меня больше не было постоянного фламенко-гитариста. Поэтому я вспоминаю этот период с ужасом. Потому что крайне сложно развиваться во фламенко без живой музыки и очень страшно оказаться без нее после того, как она у тебя была. Важно понимать, что работа с музыкантом в этом жанре только тогда выходит на прогрессивный уровень, если она ведется регулярно, старательно и при достаточном творческом взаимопонимании, доверии и чутье. Это настоящее партнерство. И если оно было у нас с Юрой, то потом оно возникало в чем угодно, но только не во фламенко. Признаюсь, первый раз, когда я почувствовала себя во фламенко также легко и воодушевленно, был в тот момент, когда мне на уроке аккомпанировал один из лучших испанских гитаристов и композиторов — Луис Марьяно. По идее рядом с таким мастером чувствуешь себя первоклассницей, которая с трудом выводит каракули под диктовку университетского доктора наук. Но при этом эта "диктовка" наполняет тебя радостью и уверенностью в своих силах, все становится понятно и становится на свои места. После Юры почувствовать тот полет и комфорт я смогла лишь рядом с таким мастером... И что неудивительно и в то же время неожиданно... еще позднее следующий такой раз был уже с учеником Юры. Факт в том, что партнерство определяет не только мастерство гитариста или танцовщицы. Его определяет попросту способность понимать и чувствовать друг друга, уметь выражать эмоции, стремиться к единому творческому результату, а не просто к безошибочному исполнению нот или элементов хореографии.

У Юры не было детей, но зато повезло с учениками. Его не бросили, последние годы и последние дни ему помогали именно они. И я благодарна судьбе, что после всей столь непростой истории, есть талантливые ученики Юры, с которыми я сотрудничаю.

Я думаю, вероятно, некий рисунок нарисовался: все, к чему я пришла сейчас - результат всех этих долгих лет. Со всеми недостатками и достоинствами, с новым и старым поколением.

Отмечу, что учеников Юры трудно сравнивать с другими гитаристами, потому что существуют разные оценки и критерии мастерства, техники и прочих вопросов. К тому же в России ничтожно мало гитаристов, разбирающихся в аккомпанементе для танца, отдельной и очень своеобразной специфике. Поэтому кто-то умеет одно, но не умеет другое, хорош в одном, но не достиг чего-то в другом. Я не могу кого-то назвать лучшим или худшим.

Однако именно ученики Юры резко отличаются преданностью именно привитым им идеалам. Я не встречала среди них ни одного человека с потребительскими взглядами и ожидающего легких денег за музыку. Никогда между мной, Юрой и его учениками не было товарно-денежных отношений, мы были и остались друзьями. Вместе иногда зарабатывали, да. Но никогда не зарабатывали друг на друге. Я ни разу не встретила среди учеников Юры человека, который после стольких лет с Юрой легко бы променял этого учителя на другого. Некоторые люди, пришедшие к нему еще в детстве, учились у него взрослыми по два десятка лет, хотя могли бы легко уйти. Преданность, увлеченность музыкой и по сути семейные отношения — это было уникальной чертой людей, которые у него учились все те годы, что я знала Юру и знала его учеников. Именно с его учениками я ощущаю себя в своей тарелке и всегда чувствую то доверие, в котором более всего нуждаюсь. Он притягивал таких людей. И для них он самый великий учитель и исключительный музыкант. Думаю, таким он и был, будучи способным заразить людей не только любовью к гитаре, но своей Личностью.

Юра с Костей ушли туда же, куда ушли их кумиры.

А мы пока остались репетировать и сочинять новую музыку и танцы.

Тяжело, где-то страшно, но при этом и есть ощущение какой-то логики в происходящем.

Юра, спасибо, что ты был в нашей жизни. Ты всегда будешь с нами. На репетициях, с учениками. С тобой ушла эпоха... Наших великих открытий. Нашего фламенко.

Будь счастлив, где бы ты ни был.

(с) Амор (Любовь Фадеева)

9 сентября 2016г.